DJ Sasha: старые привычки, новые технологии. Часть 1

«Сын Божий» – такие слова украсили обложку журнала Mixmag в 1994 г., когда имя Sasha впервые появилось в заглавной статье. Это было смелое заявление, особенно учитывая, что карьера этого диджея – уроженца города Бангор в Уэльсе – началась всего лет пять назад.

На тот момент он еще не выпустил Renaissance – The Mix Collection, знаковый сборник, ставший новым эталоном диджей-миксов и по сей день остающийся главным шедевром, определившим всю его карьеру. Однако для ведущего журнала о танцевальной музыке того времени и для множества тусовщиков это заявление было вполне оправдано.

В начале 1994 г. Sasha наслаждался заслуженным успехом как диджей-резидент рейва Renaissance на окраине Мэнсфилда, где впервые выступил совместно со своим будущим постоянным напарником Джоном Дигвидом. Именно здесь дуэт совершенствовал свой затейливый стиль затяжного микширования, которому было суждено выйти на качественно другой уровень с возникновением такого глобального феномена как сборники миксов.

Тогда же Sasha праздновал выпуск своего сингла Higher Ground, занявшего самое высокое место в чарте за всю карьеру диджея на тот момент (спустя два года сингл Be As One побил этот рекорд). А еще раньше, в начале 80-х, Sasha так полюбил клуб Hacienda, что переехал ради него в Манчестер. Двое новых соседей существенно повлияли на всю его дальнейшую жизнь. Первым был Джон Дасильва, резидент вечеринки Hot Night в Haсienda – любимый диджей нашего героя. Дасильва научил его всем премудростям ремесла, которыми пользовался сам, и довольно скоро Sash уже выступал в таких городах как Блэкпул.

Вторым человеком был Гэри Маккларнан, cейчас – менеджер Mr Scruff, а в то время фотограф в для журналов вроде Mixmag, ID и Boy’s Own и друг молодого диджея. Когда в Hacienda начались бандитские разборки, Маккларнан ушел оттуда, основал знаменитую рейв-дискотеку Shelley’s в городе Стоук-он-Трент и стал первым менеджером Sasha.
Именно в Shelley’s Лоран Гарнье, Дэйв Симэн и Sasha создали себе имя, хотя Sasha уже тогда значительно преуспел на диджейском поприще благодаря репутации, уже распространившейся за пределы освоенных им площадок в Блэкпуле и Блэкберне. На волне успеха в Shelley’s Sasha получил приглашение стать резидентом в Renaissance.

С этого момента его слава, во многом благодаря вышеупомянутому сборнику Renaissance – The Mix Collection, достигла небывалых высот. Параллельно с успешной сольной карьерой он также делал ремиксы для таких исполнителей как Мадонна, The Chemical Brothers и Hot Chip. Он выступал в роли наставника и оказывал влияние, среди прочих, на BT, Крейга Ричардса и Джеймса Забиела и проявил себя новатором в аппаратном и программном обеспечении, используемом в выступлениях диджеев.

Он создал лейбл emFire и выпустил несколько дисков с ремиксами, продававшихся рекордными тиражами и представляющих величайшую ценность для любого диджея. Пусть он всего лишь дижей, но он, несомненно, один из лучших, и никто из предшественников не может сравниться с ним по масштабу и популярности.

Но Sasha чувствовал себя неуютно в роли «сына Божьего». Он был простым диджеем, и эта ситуация его смущала. И до сих пор смущает, хотя за 25 лет успешной карьеры он может похвастаться многими достижениями, куда более памятными, чем та первая обложка Mixmag.

По тому, как Sasha держит себя в разговоре, сразу видно, что такие преувеличения ему не по душе. Хоть по результатам голосования, проведенного журналом DJ Magazine, он и был признан диджеем № 1 в мире в 2000 году, был номинирован на «Грэмми», четыре раза удостоился награды International Dance Music Awards и четыре раза – DJ Awards, репортер Skiddle, приехавший к нему домой в Лос-Анджелес, был крайне удивлен тем, насколько Sasha простой и скромный человек.

В его речи сложно уловить следы валлийского акцента, но произношение у него явно британское. Даже прожив в Штатах несколько лет, он не приобрел американского выговора. Он крайне вежлив. Когда он вспоминает старые добрые времена в Hacienda, где зародилась его любовь к танцевальному стилю и диджейству, это больше похоже на истории, которые приятель рассказывает вам за кружкой пива, а не на речи умудренного опытом профессионального диджея, объехавшего весь мир и повторяющего этот рассказ уже, наверное, в тысячный раз.

Живя в Бангоре, откуда ты узнал о Hacienda?

Ну, мы просто ездили туда по выходным начиная, насколько помню, с 1987 года. Мы выезжали примерно раз в месяц. 1987-й стал расцветом стиля джекин-хаус. «Jack Your Body» был хитом № 1, и уже начали появляться первые сборники Чикаго-хауса.
В клубе часто выступала фантастическая танцевальная группа Foot Patrol. Тогда народ одевался в готическом стиле – в темные цвета, и было очень круто. Потом мы пропустили несколько месяцев и приехали в очередной раз в начале 1988-го.
Наступила эра эсид-хаус, и все просто на ушах стояли. Настоящее безумие: улыбки на лицах, стробоскопы, дым-машины, работающие без устали всю ночь, – и все танцуют, словно пациенты из клиники для душевнобольных. На каждый новый трек толпа отвечала буйным восторгом, энергетика просто зашкаливала. Больше никогда я не видел такого душевного подъема в толпе людей.

Ты помнишь, что за диджеи выступали в Hacienda?

Сначала я там бывал по пятницам. С расцветом эсид-хаус пятничные вечеринки превратились в Nude Nights, и выступали Грэм Парк и Мак Пикеринг.
Так было до того, как я переехал в Манчестер, а после переезда я полюбил ходить в клуб по средам – на выступления Джона Дасильвы. Он стал моим любимым диджеем, потому что в его работе было много творчества, например, он использовал треки а-капелла. На него оказали сильное влияние микстейпы из Нью-Йорка, на которых диджеи использовали звуковые эффекты вроде а-капелла и прочего в таком духе.
Он и гармоническое микширование использовал. Как только я начал немного разбираться в диджей-сетах, он стал моим кумиром. По счастливому стечению обстоятельств, а может, и по воле судьбы, я снял квартиру в Манчестере прямо по соседству с ним.
Так мы стали друзьями, он взял меня под свое крыло, обучал меня. Это был один из тех счастливых поворотов судьбы, которые иногда случаются в карьере.

Eastern Bloc и Spin Inn были первыми музыкальными магазинами такого рода, которые ты посещал?

Да, конечно. Я часто заходил в эти магазины. Однажды продавец в Spin Inn у меня на глазах разрезал мою кредитку. Я часто там что-то покупал, и вот однажды пришел с друзьями, набрал кучу пластинок…
А у меня была первая в жизни кредитная карта, и я – по молодости и по глупости – вовремя не внес на нее денег. Они эту карту демонстративно разрезали на виду у моих друзей. После этого я больше там не показывался, до смерти стыдно было. Так что остался только Eastern Bloc.

Где теперь твоя коллекция винила?

На складе во Флориде. Я ее несколько раз за собой перевозил. Некоторое время жил во Флориде, а потом переехал в Нью-Йорк и решил, что не могу ее забрать – места не хватит. Там же больше 50 000 пластинок.
Поэтому я арендовал склад во Флориде, помещение проветривается, за коллекцией следят, но я не знаю, когда смогу снова забрать ее к себе. Но избавляться от нее я не намерен. Просто сейчас совершенно некуда ее поместить.

Как ты попал в рейв-тусовку в Блэкберне?

На самом деле, я туда попал уже, так сказать, на закате. Тогда я активно диджействовал в Блэкпуле. Приезжал выступать каждый четверг, особенно динамично было летом, когда устраивались совершенно безумные дискотеки. Особенно запомнилась Shaboo и еще парочка других.
Многие из тех, кто появлялся по четвергам, чтобы меня послушать, рассказывали о рейв-тусовке в Блэкберне и звали меня там выступить. Они говорили, что многие треки, которые я играл по четвергам, звучали там по субботам. Вот я и решил съездить посмотреть. Но я пришел в тусовку уже к концу, на последние семь-восемь вечеринок. Началось все задолго до моего появления.

Что отличало Shelley’s от Hacienda?

В Манчестере настали трудные времена. Думаю, есть много материалов о том, что происходило в Hacienda. Им там очень тяжело пришлось. На танцплощадке и вокруг шли жестокие разборки. Обстановка в Манчестере была крайне напряженной. Hacienda даже закрылась ненадолго.
Помню, я сидел в баре и думал, что рушится наш мир. Мы там сидели, потрясенные, и размышляли о том, куда же теперь податься. Но появление Shelley’s помогло нам немного отвлечься от ужаса, творившегося в Манчестере.
В Shelley’s было совсем по-другому. Заполнилась пустота, оставшаяся после закрытия Hacienda, и новая дискотека быстро набирала обороты.
К тому моменту, как Hacienda снова открылась, Майк и Грэм, оба большие поклонники американского хауса, решили сменить музыкальную политику, отойти от массовых хитов, которые они обычно играли по пятницам, и включать в свои сеты больше американского хауса и техно.
Это, конечно, вопрос личных предпочтений, но клуб как бы поменял направление, пришла новая энергетика. И в то же время начали появляться масштабные итальянские трекси с мощным пианино и вокалом – я их просто обожал и всегда включал в свои сеты в Shelley’s. Они шли на ура.

Продолжение интервью будет опубликовано в ближайшее время. Оставайтесь с UMAKER.

Наслаждайся прямым эфиром радио UMAKER

Сейчас играет ...
128kbps
  • 320kbps
  • 192kbps
  • 128kbps